Варнава (Накропин)

Статья на основе материалов из Википедии
Есть другие значения: Варнава

Архиепи́скоп Варна́ва (в миру Васи́лий Алекса́ндрович Накро́пин; 1859, Олонецкая губерния — , Москва) — епископ Русской православной церкви, архиепископ Тобольский и Сибирский.

По происхождению был крестьянином и получил по сути только начальное образование. Приняв в 36 лет монашество, а затем священный сан, благодаря способностям, самообразованию и решительности, стал быстро продвигаться по служебной лестнице. Получил первоначальную известность в годы служения в подмосковной Коломне настоятелем сначала Старо-Голутвина монастыря, а затем Ново-Голутвина монастыря. В 1911 году стал викарным епископом Каргопольским. Пользовался противоречивой славой: с одной стороны, благодаря происхождению и необычным проповедям, пересыпанным народными изречениями, был популярен среди простого народа, но за это же был отвергаем потомственным духовенством и «высшим обществом», которые видели в нём проходимца по причине не только происхождения и подчас дерзкого поведения, но и из-за репутации ставленника Григория Распутина[8]; известно, что Григорий Распутин звал его «сусликом»[1]. Вершиной его противоречивой славы стало пребывание на Тобольской и Сибирской епархии в 1913—1917 годах. Не чурался политики: был участником монархического движения в предреволюционной России и членом Русского собрания. Наряду с рядом других иерархов, имевших репутацию «распутинцев», был уволен на покой сразу после падения монархии в России. После Октябрьской революции заявил о своих симпатиях к новой власти и стал первым епископом, начавшим сотрудничать с ВЧК.

Биография

Ранние годы

Родился в семье крестьянина Олонецкой губернии, был разносчиком овощей в Петрозаводске, учился в Петрозаводском городском училище. Как писал протопресвитер Георгий Шавельский, «если он там и обучался, то курса этого училища он не закончил, ибо грамотность его ни в коем случае не превышала грамотности слабо закончившего курс начальной школы. В делах канцелярии протопресвитера хранилось одно его письмо на моё имя. В письме каждое новое слово начинается с большой буквы и после каждого слова точка. Буква „ять“ отсутствует»[2].

От природы неглупый, хитрый, он с юных лет отличался странностями и неординарными поступками. Показательна сохранившаяся в анналах эмигрантской мемуаристики легенда: однажды, переодевшись в женское платье, Василий сумел попасть на губернаторский костюмированный бал, причём рассказывали, что сам губернатор оказал неизвестной «девушке» знаки внимания. Эта забавная история принесла юноше пусть и кратковременную, но широкую известность в губернском городе[3].

Монашество и священническое служение

Тридцати шести лет поступил послушником Клименецкого монастыря Олонецкой епархии. 13 июля 1897 года принял монашеский постриг в Клименецком монастыре с именем Варнава; 11 апреля 1898 года рукоположён во иеродиакона; 12 апреля — во иеромонаха[9].

С 11 февраля 1899 года — управляющий Клименецким монастырём; с 30 сентября того же года — настоятель Клименецкого монастыря.

18 июня 1904 года возведён в сан игумена; с 18 февраля 1905 года — настоятель второклассного Палеостровского монастыря, с возведением в сана архимандрита (13 марта 1905). С 16 марта 1905 года — благочинный Клименецкого монастыря.

6 марта 1908 года по ходатайству митрополита Московского Владимира назначен на должность настоятеля коломенского Ново-Голутвинского монастыря; через два года перемещён в первоклассный Старо-Голутвин монастырь. Как писал Георгий Шавельский, «природный ум, большая ловкость, пронырливость и граничащая с дерзостью смелость помогли ему не только стать архимандритом, настоятелем весьма богатого Голутвинского монастыря в Коломне (Московской епархии), но и проникнуть во многие высокопоставленные дома и семьи»[2].

Происхождение Варнавы из простого народа позволяло ему вести простые задушевные беседы с народом как в храме, так и вне, что стало причиной его популярности в Коломне и Москве[4]. Варнава хорошо знал Священное Писание, Жития святых и выстраивал свои проповеди нетрадиционным образом: пересыпал речь фразеологизмами народного происхождения, остроумными поговорками, крылатыми словами. Вместе с тем в его проповедях напрочь отсутствовал такой непременный атрибут, как назидательность. Невзыскательной пастве необычный архимандрит определённо нравился, вокруг него образовался своего рода кружок почитателей и почитательниц, которые уважали Варнаву как подвижника, оберегали его, исполняли мелкие поручения[3].

Горожане Коломны даже пошли к митрополиту Московскому и в Святейший синод с ходатайством об открытии новой викариатской кафедры епископа Коломенского с возведением в этот сан архимандрита Варнавы[4].

Епископ Каргопольский

Епископ Каргопольский Варнава (Накропин)

12 августа 1911 года состоялось Высочайшее повеление[10] о бытии ему епископом Каргопольским, викарием Олонецкой епархии и управляющим Спасо-Преображенским в городе Каргополе монастырём; местопребывание его назначалось в Спасском монастыре Каргополя. Епархиальный орган печати отмечал по поводу учреждения 12 августа 1911 года Каргопольского викариатства: «Нельзя сказать, чтобы это учреждение вызывалось здесь обилием бумажного делопроизводства и сложностию епархиального управления. <…> но всё же служения, поучения, беседы, собрания, поездки викария вполне возможны и полезны. Если к тому же принять во внимание и личность Пр. Варнавы, как известного высшим кругам и благотворителям столиц, как благоустроителя обителей и любителя церковной уставности богослужений, то нельзя не порадоваться за Олонию и за г. Каргополь. Слава Богу, что Государь даровал нам викариатство ранее многих других епархий»[11].

28 августа того же года в Успенском соборе Московского Кремля сонмом архиереев во главе с митрополитом Московским Владимиром хиротонисан во епископа[12].

Как писала газета «Олонецкая неделя»: «Весть о назначении и хиротонии Преосвященного Варнавы, первого викария Каргопольского, в конце августа быстро разнеслась в г. Каргополе и его окрестностях. Но сведения об этом долгое время были неточными, даже местное духовенство не знало никаких подробностей. Наконец, разрозненные слухи стали реальностью и в 1 час ночи с 1-го на 2-е октября 1911 г. Преосвященный Варнава прибыл с вологодским поездом на станцию „Няндома“, затем, отдохнув, на лошадях отправился в Каргополь». По пути были остановки на станции Ряговской и Малошальгском погосте, где викария встречали местные священнослужители и огромные толпы народа[5]. Прибыл в Каргополь 2 октября 1911 года, где его встретил епископ Олонецкий Никанор (Надеждин); «посему был братский обмен приветствиями между архипастырями»[13].

Часто совершал поездки в сёла. В той же газете говорилось: «Проповедь Преосвященного всегда рассчитана на слушателя самого простого — малосведущего в учении веры и жизни христианской. Поймёт такой слушатель, тем более поймёт более просвещённый. Большую услугу владыке — проповеднику оказывает его память, находчивость и наблюдательность. Благодаря всему этому речь владыки Варнавы богата примерами — картинами, образами из слова Божия, житий святых, литературы и современной жизни, что оживляет её и делает плодотворной. Как искусный скрипач вызывает из скрипки чудные звуки, так и епископ Варнава заставляет своим образным словом верить, любить и надеяться»[5].

В многочисленных поездках по плохим проселочным дорогам в любую погоду епископ Варнава сильно простудился и «в совершенно бесчувственном состоянии был доставлен своими почитателями в Каргополь, где были приняты энергичные меры к восстановлению здоровья владыки»[5].

Почитателей у него появлялось всё больше. Как писала та же «Олонецкая неделя»: «Весьма популярный в народе, владыка с восторгом повсюду был встречаем населением. Что особенно замечательно, местные старообрядцы, обыкновенно не подпускающие к своим молельням никого из духовенства и даже обычно моющие руки после рукопожатия никонианца, наперерыв приглашали епископа Варнаву не только в свои дома, но даже просили коленнопреклоненно служить молебны в молитвенных домах». В другом материале этой газеты говорилось, что «со времени учреждения здесь викариатской кафедры — благодаря усердию епископа нашего служба в монастыре да и в церквях повелась истовая, полная, длинная и торжественная, что так любят староверы, которые нередко стали заглядывать на архиерейские службы, вслушиваться в поучения владыки, всегда простые, мирные и глуботрогательные». Результатом этого стало присоединение к православию священника «австрийского согласия». Гавриилы Яковлевича Фомина, что «поповал в деревне Хрулевской в Волосовском приходе Каргопольского уезда»[5].

25 мае 1912 года «предпринял путешествие с крестным ходом в Александро-Ошевенский монастырь (от Каргополя до монастыря 42 версты)», причём первые 12 верст он шёл в полном архиерейском облачении, «не выказывая ни малейшего утомления, подпевая своим тенорком священные песнопения». В попутных деревнях, где были часовни, крестный ход останавливался, еп. Варнава совершал краткие богослужения. К крестному ходу присоединялись все новые люди, и к монастырю уже подходила огромная процессия длиной 8 вёрст. 29 мая крестный ход был завершен там же, где и начинался — перед входом в Христорождественский собор[5].

Будучи дружен с Распутиным, приезжал к нему в село Покровское Тобольской губернии. По свидетельству об этом Покровского священника Петра Остроумова: «20 июня (по-видимому, 1912 г.) на пароходе к Распутину приехал преосвященнейший епископ Каргопольский Варнава и с ним Андрей иеромонах… Как только показались на пароходном трапе епископ и иеромонах, Распутин и вся его семья запели тропарь пятидесятницы. Еп. Варнава благословил его и затем они трижды облобызались… Погостив два дня, еп. Варнава и иеромонах отбыли из Покровского»[6].

В селе Архангелы в 1913 года открыл общество трезвости. Перед открытием общества владыка произнёс прочувственное слово, ещё раз отметив зло, которое приносит человеку и его семье пьянство и возвысил трезвенность, как украшение молодости и утешение в старости[5].

Епископ Тобольский

13 ноября 1913 года переведён на Тобольскую кафедру. 16 ноября того же года состоялось официальное прощание каргопольцев с епископом Варанвой. Каргопольцы поднесли ему икону апостола Варнавы, небесного покровителя владыки. 20 ноября выехал из Каргополя в Петербург[5]. За ним последовали двое иноков Спасо-Преображенского монастыря — библиотекарь и ключник[6]. 3 декабря того же года был принят императором Николаем II в Ливадии[14][15].

left

Назначение правящим архиереем выходца из крестьян, к тому же не имевшего ни семинарского ни светского образования, в то время как архиереями становились почти исключительно выходцы из «духовного сословия», причём окончившие духовную академию, вызвало противоречивые толки. Журнал «Русский паломник» в анонимной статье «Архипастырь из народа» вскоре после его назначения в Тобольск писал: «В синодальный период жизни Церкви, когда широкое просвещение и богословское образование сделались необходимою привилегией-цензом епископского сана, — епископство нового тобольского преосвященного-простеца является исключенительным событием, которое, может быть, знаменует собою поворотный момент в жизни Церкви, если, конечно, этот первый опыт с назначением епископа из простецов-начётчиков даст на этот счёт свои положительные показания»[16]. С одной стороны, среди простого народа новый епископ пользовался популярностью, с другой стороны вызвал непонимание и даже отвращение у высших слоёв общества и потомственного духовенства. Как писал представитель последнего протопресвитер Георгий Шавельский: «По сообщениям приезжавших из Тобольска лиц, архипастырская деятельность епископа Варнавы там отличалась двумя особенностями: высокомерным и почти жестоким отношением его к образованным священникам и необыкновенною ревностью в произнесении в кафедральном соборе длиннейших проповедей. Проповеди преосвященного неуча скоро стали притчею во языцех, ибо владыка, при полном своем невежестве, брался решать с церковной кафедры все вопросы и разрешал их со смелостью самого опытного хирурга и с ловкостью мясника. Публика ходила смотреть на новоявленного проповедника, как на какую-то уродливую диковину»[2]. Многие проповеди епископа Варнавы помещались в «Тобольских Епархиальных Ведомостях».

Возбудил ходатайство перед Святейшим синодом о прославлении митрополита Тобольского Иоанна Максимовича в лике святых. Не дожидаясь окончания этого процесса, послал императору Николаю II телеграмму с просьбой разрешить канонизацию и получил Высочайшую телеграмму, противоречиво гласившую: «Пропеть величание можно, прославить нельзя», в то время как величания поются только прославленным святым. На основании данной телеграммы совершил 27 августа 1915 года молебное пение, поминая «Иоанна» как святого[1]. Такой поступок вызвал много шума, что повлекло разбирательство дела в Святейшем Синоде. Как объясняет протопресвитер Григорий Шавельский: «В нашей русской церкви прославления святых происходили с высочайшего разрешения. Но такому разрешению предшествовали: освидетельствование мощей и определение Св. Синода о прославлении Святого, основанное на признании достаточности данных в пользу несомненной его святости. Царское утверждение лишь завершало дело. Случаев прославления святых по одному высочайшему повелению, без решения Синода, как будто у нас не было. Если же и был подобный случай, то он был ничем иным, как грубым нарушением прав церкви, насильственным вмешательством в сферу её священных полномочий. Просьбу епископа Варнавы надо объяснить невежеством этого епископа, — с одной стороны, дерзкой смелостью, — с другой. Не знаю, советовался ли Государь по поводу телеграммы Варнавы с кем-либо из своих приближенных, но и я и архиепископ Константин узнали о ней со стороны, и много спустя»[2].

Во время допроса в Синоде резко разговаривал с обер-прокурором Александром Самариным[1]; Синод в сентябре 1915 года постановил уволить его от управления епархией. Император Николай II по настоянию супруги, которая якобы требовала (по словам Георгия Шавельского) карательных действия в отношении всех членов Синода, настроенных против Григория Распутина, а также увольнения обер-прокурора Самарина[17], отказался утвердить синодальное определение о нём, в ответ на что Самарин был вынужден подать в отставку.

В заседаниях Синода в конце ноября 1915 года, пересматривавших, согласно резолюции Николая II, дело Варнавы, последнего активно защищал новоназначенный митрополит Петроградский Питирим (Окнов), также имевший репутацию распутинца[18]. В итоге епископу Варнаве было решено сделать внушение. 11 декабря в Тобольск был командирован Синодом для производства нового освидетельствования мощей и проверки сведений о чудесах архиепископ Литовский Тихон (Беллавин) (впоследствии Патриарх Московский и всея России), на основании доклада которого Варнава был в значительной мере реабилитирован[1].

Синод санкционировал и канонизацию митрополита Иоанна Тобольского. Торжества его церковного прославления состоялись в Тобольске в июне 1916 года. По общей оценке, епископ Варнава организовал их образцово.

10 июня 1916 года Николай II пожаловал ему орден Святого Владимира II степени, а 5 октября того епископ Варнава года был возведён во архиепископа с оставлением Тобольским и Сибирским[6].

27 декабря 1916 года газета «Новое время» написала: «Архиепископ тобольский Варнава, находясь в Тюмени, на последнем богослужении произнес громовую речь против кинематографов, этих „дьявольских греховных гнезд“; он заклинал матерей не пускать своих детей в эти театры и самим не ходить»[19].

На покое

После Февральской революции 7 марта 1917 года по требованию Временного правительства определением Святейшего синода № 1219 был уволен на покой с назначением управляющим, на правах настоятеля, Высокогорской Воскресенской пустынью в Арзамасском уезде Нижегородской губернии[20][7].

В апреле 1917 года, член Государственного совета, член Совета Русского собрания профессор-протоиерей Тимофей Буткевич писал, отражая настроения и дух того времени, в передовице официального издании Святейшего Синода «Церковный Вестник», которое он редактировал: «<…> Особенно тяжело сказалось влияние Распутина на царя в жизни Православной церкви. <…> И церковью управлял, собственно, Распутин. Он назначал обер-прокуроров Св. Синода из лиц, лизавших его руки. Своих единомышленников он возводил на митрополичьи (м.м. Питирим и Макарий) и архиепископские кафедры. Огородник Варнава, не умевший написать грамотно двух слов, гнавший науку и просвещение, был возведён в сан архиепископа! Где и когда была доводима Православная Церковь до такого позора?!»[21]

Зимой—весной 1918 года архиепископ Варнава «приезжал просить у Патриарха какой-нибудь монастырь в управление в Москве или около Москвы, в частности Новый Иерусалим в г. Воскресенске, или о возвращении епархии в управление, каковой он был лишен незаконно». Однако «все ходатайства его были отклонены»[7].

9 июня 1918 года по распоряжению из столицы архиепископ Варнава был арестован близ Арзамаса местными органами ЧК по делу протоиерея Иоанна Восторгова и препровождён в московскую Бутырскую тюрьму. 4 сентября 1918 года Следственная комиссия революционного трибунала при ВЦИК постановила ликвидировать дело протоиерея Иоанна Восторгова во внесудебном порядке. 5 сентября (23 августа) были расстреляны протоиерей Иоанн Восторгов, а также видные деятели царской России (арестованные ещё Временным правительством): сенатор, бывший товарищ министра внутренних дел Степан Белецкий, бывшие министры внутренних дел Николай Маклаков и Алексей Хвостов, последний председатель Государственного совета Иван Щегловитов[7].

14 сентября 1918 года Президиум ВЦИК высказался «по делу епископа Ефрема, епископа Варнавы и священника Варжанского, арестованных в связи с делом Восторгова», и утвердил текст постановления следующего содержания: «Принимая во внимание, что, как видно из следственного материала по делу епископа Ефрема и Варнавы, а также священника Варжанского, указанные лица явились активными деятелями заговора в пользу монархической реставрации, действовали все время с Восторговым по соглашению с ним, что следственный материал дает обильный материал для обвинения их в активной контрреволюционной деятельности, Президиум ВЦИК постановляет изъять указанные выше дела из революционного трибунала при ВЦИК и передать их во Всероссийскую чрезвычайную комиссию для ликвидации этих дел внесудебным порядком». В этих обстоятельствах архиепископ Варнава написал заявление в Президиум ВЧК с просьбой вызвать его к следователю и под запись сделал несколько скандальных заявлений. Архиепископ Варнава сообщил чекисту о своей готовности всемерно поддерживать советскую власть, сотрудничать с ВЧК в качестве информатора, о желании создать «церковь, стоящую за большевистскую власть», став таким образом первым архиереем, установившим подобные связи с ВЧК, созданной для осуществления государственной религиозной политики, направленной на искоренение религии в СССР[7].

Заявление Варнавы, в котором содержались клеветнические выпады против многих видных православных иерархов, сразу же было опубликовано рядом центральных газет[7].

1918 года 19 сентября я, Н. А. Скрыпник, заведующий отделом по борьбе с контрреволюцией ВЧК, допросил вызвавшегося на допрос бывшего архиепископа Варнаву, который показал:

«Заявляю, что я никакого неудовольствия на свое содержание не могу заявить. Говорили, что в Чрезвычайной комиссии прямо в ступе толкут, а я на самом деле увидел, что обращение, наоборот, вежливое и вполне внимательное. На пищу я не могу заявить претензии, хотя и не особенно много, но всегда была. Хочу заявить, что я как сын крестьянина не являюсь противником Советской власти, а наоборот, хотел с нею работать. В Арзамасе я прямо заявил перед толпою, чтобы все шли в Красную армию: раз правительство образовалось, ему надо повиноваться и идти в армию, которую оно образовывает. Сам я из простого народа и всегда был в трениях с богатыми епископами. Именно они идут против народа. Их и надо забирать, и я все время ожидал, что приведут в тюрьму толстопузых епископов из купечества или из чиновников. Этих долгогривых и надо забирать, потому что они идут против рабочих. Я хочу работать с большевиками, большевики ведь не идут против веры, а простому народу, кто верит, надо идти с большевиками, потому что они стоят на правильном пути, а за то, что происходит что-нибудь плохое, нельзя большевиков винить, потому что в этом причина всего прежнего строя. Я хочу работать вместе с большевиками, и уже давно я разошелся со своими, которые всегда были против меня, потому что я из простого народа прошел в архиереи. Особенно пошли против меня, когда я в проповедях высказался за Советскую власть. Я хочу сказать, что расстрелять меня Советская власть всегда сможет, когда признает необходимым. Теперь же я предлагаю Советской власти свои услуги, для того чтобы воздействовать на тех, кто восстает против Советской власти, и привести их к соединению со всеми трудящимися.

Против Советской власти я никогда не пойду. Советскую власть я признаю выше и лучше всякой другой, какая была до сих пор, и готов за неё умереть. А если собор или патриарх задумают отлучить меня от церкви, я не буду обращать на это внимание, потому что я готов порвать со всеми для простого народа и для Советской власти. В ответ на отлучение от церкви собором я призову всех священников и архиереев, стоящих за простой народ, восстановить церковь без тех, кто сейчас самовольно и незаконно засел в собор и хочет решать дела церкви. Тогда будет настоящая церковь, стоящая за простой народ, со священниками и архиереями, признавшими Советскую власть и большевиков. Только таких архиереев я буду назначать. Здесь я призову архиепископа (Путята)|Владимира [Путяту ]], который отлучен собором, и вместе с ним поставлю новых епископов, для того чтобы бороться за Советскую власть. Смерти я не боюсь и не дрожу за жизнь, но я хочу поработать для простого народа и предложить свои силы и свое архиепископское звание для работы для Советской власти и большевиков. Именно для того, чтобы заявить все это, я и просил вызвать меня теперь. Все записано правильно с моих слов. Архиепископ Варнава».

Как правило, публикации данных протоколов в газетах, текстуально зачастую весьма разнившихся между собой, сопровождались комментариями, авторы которых, отмечая, что разоблачения Варнавы «заслуживают особого внимания», подчёркивали: «Нельзя верить в искренность признаний этих „шкурников“»[7].

Публикация протоколов допросов архиепископа Варнавы не прошла мимо священноначалия. Святейший Патриарх и Священный Синод 11 октября 1918 года «имели суждение по предмету заявлений архиепископа бывшего Тобольского Варнавы, сообщенных в газетах от 25/12 сентября сего года Постановлено № 842 . Ввиду обнаружения со стороны архиепископа бывшего Тобольского Варнавы в его заявлениях… попрания священных канонов и архиерейского достоинства запретить его, архиепископа Варнаву, в священнослужении с воспрещением ношения панагии, возложения мантии и преподания благословения и предписать ему представить объяснения по предмету означенных его заявлений»[7].

Предполагалось, что распоряжение Священного синода будет объявлено Варнаве через священника Бутырской тюрьмы, но сделать это не удалось. 16 декабря 1918 года в Священный синод поступил рапорт (№ 9521) архиепископа Нижегородского и Арзамасского Евдокима, который ходатайствовал «об увольнении от управления Арзамасскою Высокогорскою пустынью управляющего на правах настоятеля оной архиепископа бывшего Тобольского Варнавы. Архиепископ Варнава давно уже в пределах Нижегородской епархии не проживает. Местопребывание Преосвященного неизвестно. Неизвестно даже, жив он или умер». 21 декабря 1918 года ходатайство было удовлетворено[7].

28 ноября 1918 года Н. Н. Липкин-Копейщиков, прикомандированный, согласно удостоверения ВЧК от 26 ноября за № 6561, «к Отделу К-Р. ВЧК для производства следствия по делам духовенства», допросил в больнице при Бутырской тюрьме архиепископа Варнаву, который показал[7]:

Я проживал в монастыре близ Арзамаса, арестован 27 мая старого стиля, по чьему предложению, мне не известно. Со времени Октябрьского переворота не только никогда не выступал против Советской власти, но, по крайнему моему разумению, считаю власть эту правильной и народной… Товарищ Ленин явится вторым Моисеем, выведшим народ ко спасению. Советскую власть приветствовал и по долгу служителя Церкви всегда был в недоумении, почему служители Церкви находили возможным в молитвах поминать всяческую существующую власть и только власть советов с первых же пор решили в молитвах не поминать. Когда окрестные крестьяне обращались ко мне по вопросу о вступлении в ряды Красной армии, я всегда с открытым сердцем благословлял идущих в ряды армии.

26 декабря 1918 года Липкин-Копейщиков направил в Отдел по борьбе с контрреволюцией ВЧК докладную записку, в которой рекомендовал, «применив амнистию по поводу октябрьских торжеств», освободить архиепископа Варнаву (наряду с прочими 18 лицами духовного звания, заключёнными в Бутырках), дело о нём производством прекратить, однако к словам Липкина-Копейщикова не прислушались, и Варнава продолжал содержаться в заключении[7].

Освобождение архиепископа Варнавы произошла благодаря заступничеству сотрудника ВЧК и доверенного лица Дзержинского Алексея Филиппова. 18 апреля 1919 году Московская ЧК выписала Филиппову пропуск для «делового свидания» с архиепископом Варнавой (Накропиным) в больнице Бутырской тюрьмы. Между собеседниками было достигнуто соглашение, позволившее Филиппову заручиться поддержкой руководства ВЧК в деле освобождения архиепископа из тюрьмы[7].

Варнава вышел из тюрьмы на Страстной неделе. При освобождении Варнавы с него была взята подписка о политической лояльности, после чего МЧК выдала ему удостоверение личности с условием, что тот будет проживать «вне стен монастырских». Не афишируя своего освобождения, он поселился на частной московской квартире Никитиных на пересечении Вознесенской и Немецкой улиц. Не позднее 5 мая 1919 года его адрес стал известен Патриарху Тихону, после чего со стороны Московской Патриархии возобновились попытки вручить Варнаве постановление Священного Синода от 28 сентября/11 октября 1918 года о запрещении его в священнослужении и о предоставлении объяснений своих действий[7].

16 июня 1919 года постановлением Патриарха и Священного Синода был назначен настоятелем Калязинского монастыря Тверской епархии, однако к месту назначения не поехал[7].

В июле 1919 года встречался с Феликсом Дзержинским, во время которой по утверждению архимандрита Олега (Вавилина) «передал Дзержинскому две иконы, одну для него, другую для Ленина»[22].

В августе 1919 года Алексей Филиппов становится председателя учреждённого Дзержинским «Исполнительного комитета по делам духовенства всея России», именовавшимся кратко «Исполкомдух», весьма неоднозначной структуры, в состав которой входили представители различных конфессий, в том числе и священнослужители Русской православной церкви. Вторая половина 1919 года и первая половина 1920 года для архиепископа Варнавы прошли под знаком сотрудничества с «Исполкомдухом»[7].

В 1920 года Варнава был определен на Архангельскую кафедру, но назначения не принял. В конце октября 1921 года на страницах церковной печати появилась информация, что «бывшему архиепископу Варнаве, находящемуся в Москве, поручено управление Самарской епархией». Однако, судя по всему, и на сей раз архиепископ из столицы не уехал. Как свидетельствуют дневниковые записи Н. П. Окунева в январе 1922 года он жил и служил в Москве[7]:

На Новый (старый) год был в церкви Спаса на Спасской улице и там служил тоже «выпущенный» — архиепископ Варнава. В своем роде и этот интересен: характернейшее лицо, напоминающее самого Ивана Грозного, и голос какой-то особенный — цепкий и вороватый. Слушал впервые его проповедничество. Это тоже что-то особенное. Точно баб поучает на каком-нибудь постоялом дворе самыми простыми, житейскими словами, которые и в церкви вызывали смех, как в квартирной или базарной беседе. «Чего вы вините большевиков, что испортили ваших детей? Сами виноваты. Сами вы пьете и детей приучаете.— Что Вы, Иван Иванович, не пьете? — Да я никогда не пью. — Ну что это такое, у нас даже Маничка пьет, а Вы не пьёте… Вы где встречали Новый год: у Омона-Момона, у Корша-Лакорша? Пили шампанское, платили десятки и сотни рублей, а ведь не догадались пожертвовать в пользу церкви хоть пустые бутылки… Что посеешь, то и пожнёшь. Вместо свеклы малина не вырастет… Нет, что ни говорите, а надо молить большевиков, чтобы они еще годочков на пять остались, чтобы хорошенько вышколить нас» и т. д. Так говорил архиепископ Варнава в храме Божием. Любопытно было бы послушать его, как он говорит где-нибудь в комнате. Кто-то уверял меня, что это тот самый Варнава, которого в епископы произвёл Распутин прямо из огородников и что ему 95 лет. Не врут ли?

В марте 1922 года государственные инстанции рассматривали возможность вовлечения архиепископа Варнавы в обновленческий раскол. В протокол № 1 заседания Комиссии по изъятию ценностей по Московской губернии от 12 марта 1922 года внесено постановление: «запросить соответствующие органы» относительно «использования… Московского Варнав ы»[7]. Однако к обновленческому расколу архиепископ Варнава причастен не был[23].

Скончался 13 апреля 1924 года в Москве; 22 апреля был отпет патриархом Тихоном в церкви Покрова в Филях, в ограде которой был погребён[1].

Основные сочинения

  • Речь при назначении его во епископа Каргопольского, вик. Олонецкой епархии // Прибавления к «Церковным Ведомостям». — 1911. — № 39. — С. 1598; Русский Инок. — 1911. — Вып. 43. — С. 45—46.
  • Христианские уроки: «Сподоби, Господи, без греха сохранитися нам» // Русский Паломник. — 1915. — № 29. — С. 455.
  • Слово, сказанное в церкви с. Белорецкого в 1914 году // Тобольские Епархиальные Ведомости. — 1917. — № 2.
  • Слово, сказанное 8 января 1917 года в кафедральном соборе г. Тобольска // Тобольские Епархиальные Ведомости. — 1917. — № 4.
  • Слово в Неделю о блудном сыне // Тобольские Епархиальные Ведомости. — 1917. — № 6.

Примечания

  1. Губонин М. Е. Современники о патриархе Тихоне. — М., 2007. — Т. I. — С. 231—234.
  2. Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954.
  3. Терещук А. Григорий Распутин: последний «старец» Империи. — 2006. — С. 151.
  4. Софронов В. Ю. Светочи земли Сибирской. — Екатеринбург, 1998. — С. 249—252.
  5. Смирнова М. А. «Деятельность первого викария Олонецкой епархии епископа Каргопольского Варнавы (Накропина Василия), (по материалам „Олонецкой недели“)» . Архангельск, 1996;
  6. http://www.ihtus.ru/22003/sm21.shtml
  7. Крапивин М. Ю. Архиепископ Варнава (Накропин) и религиозная политика ВЧК: 1918—1922 гг. ] // Вестник церковной истории. — 2011. — № 3/4. — С. 113—156.
  8. Бабкин М. А. Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. — М., 2006. — С. 209.
  9. Викарий Олонецкой епархии // Олонецкие епархиальные ведомости. — 1.9.1911. — № 25. — С. 431—432 (годовая пагинация).
  10. Высочайшее повеление // Олонецкие епархиальные ведомости. — 1.9.1911. — № 25. — С. 425 (годовая пагинация).
  11. Олонецкие епархиальные ведомости. — 1.11.1911. — № 31. — С. 523.
  12. Олонецкие епархиальные ведомости. — 11.10.1911. — № 29. — С. 479. В некоторых позднейших справочных источниках, в частности, в статье о нём в Православной энциклопедии, ошибочно указывается дата его хиротонии 28 ноября.
  13. Олонецкие епархиальные ведомости. — 1.11.1911. — № 31. — С. 526.
  14. Тобольские губернские ведомости. — 17.12.1913. — № 51. — С. 1.
  15. Правительственный вестник. — 4 (17) декабря 1913. — № 261. — С. 1.
  16. Архипастырь из народа. // «Русскій Паломникъ». 1913, № 47 (24 ноября), стр. 751.
  17. Шавельский Г. И. Русская Церковь пред революцией. — М.: Артос-Медиа, 2005. — С. 94—96 (извлечения из: Письма императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II. — Берлин, 1922. — Т. I.).
  18. Шавельский Г. И. Церковные дела. Тобольский скандал. / Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. — Т. I. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. — С. 378—383.
  19. http://starosti.ru/article.php?id=52908
  20. Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем Правительствующем Синоде. — 8.4.1917. — № 9—15. — С. 69—70 (годовая пагинация).
  21. Православная Церковь и Государственный переворотъ. // «Церковный Вѣстникъ, издаваемый Миссіонерскимъ Совѣтом при Святѣйшем Сѵноде». 1917, апрель — 14 мая, № 9—17, стб. 181—182.
  22. https://cyberleninka.ru/article/n/stalin-mne-drug-sledstvennoe-delo-arhimandrita-olega-vavilina
  23. по крайне мере об этом нет никаких сведений. Так Валерий Лавринов, автор обширного биографического справочника о деятелях обновленчества «Обновленческий раскол в портретах его деятелей» (2016), не приводит о Варнаве никаких сведений. На странице 725 в «Указателе имён основных деятелей обновленчкого раскола» указан только Варнава (Беляев)

Ссылки